Поход по Воньге. (август 1998г.)

Эпиграф: А счастье было так возможно! И так возможно. И вот так…
(народная мудрость)

Пировали, весилились…

Подготовка к этой экспедиции проходила весьма сумбурно. Предварительно встретились на шашлычке и подебатировали на счёт раскладки продуктов. Придумать что либо умнее прошлогоднего варианта не удалось. На том и порешили. Маршрут тоже был принят без возражений. Плыть так плыть!

Полный состав определился за день до отъёзда. А если учесть что поезд отбывал в час ночи, то Лёша Поляк поставил рекорд по сборам, добыв за 36 часов палатку байдарку и билет на поезд.

Доставку еды и трети личного состава пришлось производить на двух машинах. В одну не влезло. Количество жратвы (точнее ее вес) поражало. Продуктовый рюкзак поднять удавалось только вдвоем, а два ящика консервов усугубляли картину. Всю груду багажа долго и с упоением таскали от поезда к «Ленину» и от «Ленина» к поезду. Немножко пивка и в путь.

Утром позавтракали и сходили за пивом. Попутно выясняется полное отсутствие хлеба и некоторый некомплект сухарей. Немножко пивка.

Объявляется кампания по дОбыче запасов хлеба. На каждой остановке обшариваются окрестностии и сканируются все припаравозные бабки на предмет наличия и тотальной скупки хлеба. Ещё немножечко пивка.

Кирилл забыл взять с собой полотенце, и, пустив в ход всё своё обаяние, пристаёт к проводнице на предмет продать простыню. Проводница его не понимает. Еще пивка.

На какой-то станции обнаружился ларек с хлебом. Результат – все по очереди с легким содроганием смотрят на груду буханок на верхней полке. В голову впервые закрадывается сомнение в нужности запасов сухарей. Еще по пиву.

На какой-то станции Меф приносит три рулона каких-то памперсов, похожих на широченную туалетную бумагу. Его обзывают пессимистом. Еще по бутылочке.

Михалыч при очередной закупке пива в вокзальном магазине делает попытку отстать от поезда. Поезд уже мчится вовсю – Михалыча нет. Народ с интересом ждет что будет. Кое-кто уже прикидывает – что делать, если Михайлов остался таки там пить пиво. Наконец Мхалыч с охапкой бутылок появляется. В глазах печаль. Оказывается, прыгая в уходящий поезд в обнимку с охапкой бутылок он уронил одну с 9-й Балтикой. Причем так, что она не разбилась. Мгновения мучительного выбора – успеть на поезд или подобрать бутылку! Победило чувство товарищества. Но печаль по не обломившейся бутылке туманит душу… Его даже не ругали особо… Распитие столь дорого доставшегося пива.

Раздобревший Кирилл пристаёт к проводнице на предмет написания благодарности за хорошее обслуживание. По пиву.

Апофеозом было сдавание 80 бутылок из под пива.

Два сапога на одну ногу
(народная поговорка)

Утром нас разбудили. Стоянка – 1 мин. Выгрузка заняла 2 мин. 30 сек. Дотаскиваем все до лесопилки, разводим костер и варим завтрак. Михалычу нехорошо со вчерашнего.

Прибегает аборигенка и начинает чего-то громко хотеть. Причем в таких выражениях, что даже Боченков слегка удивлен.

Михалыч собирал, собирал байду да и захрапел прямо в ней.. Картина – сюрреалистическая. Вокруг активно собираются Таймени. Шустро бегают люди. А в центре лежит полусобранная КНБ, из нее торчат ноги и слышится нежный храп с присвистом.

Аборигенка приводит подкрепление в виде полупьяного псевдолесника и его приятеля в том же состоянии, которые хотят выписать штраф.
– Кто старший?
– Вот!
Все показывают на спящего в полусобранной байде Михалыча. Его будят, он чего-то скулит и дрыгает ногой. Аборигенам дадено на бутылку. В знак дружбы аборигены дарят нашим рыбакам баночку червей. И хорошо. Потому что черви в Карелии редкость. Разбудили Михайлова, и сборка байд продолжилась.

Меф собирает байду. После короткой возни:
– Проволка есть?
– В ремнаборе!
– Кончилась уже!
Меф с 38, пытаясь застегнуть фальшборт, нахрен отрывают крепление стрингера. Сборка плавно переходит в ремонт.

Лесопилку аборигены упорно называют «биржей». А какая же биржа без брокеров. Ага, вот и они. Брокеры бродят по бирже, щиплют траву и блеют.

Отплыли… Сразу же началась история с географией. Куда плыть в этом лабиринте островов не понятно ничерта. Вдалеке маячат целые эскадры байдарок. Туристов больше чем в Подмосковье. Порой мимо проплывают загадочные конструкции.

Обедали на каком-то острове под проливным дождем. А в общем погода была отличная. По пути выяснилось, что Михалыч забыл на лесопилке свои трусы. Его поздравляют.

На ночь встали на острове. Стоянка – натуральное капище бога Похуса. Идол, жертвенный очаг, цепи вокруг. Всех просят смотреть под ноги и стараться не давить грибы и чернику. С грибами тяжело – они просто под ноги кидаются. С черникой попроще.

Кирилл Боченков взялся сделать из нас настоящих людей и теперь активно закаляет наши уши. При этом для чего-то каждую свою реплику заканчивает фразой «Извини, Ив!» или «Извини, Лен!».

В первом часу решаем идти спать. Вид кучи батареек для фонариков вызывает дикую истерику. Стоит полярный день и темнеть не собирается вообще. Комаров тоже не очень много. Они есть конечно. Большие, лохматые, кусачие, но ленивые, не быстрые и абсолютно не пуганные. Их ловишь – они хрустят. В общем, Карелия, сэр!

Рядом со стоянкой два пляжика, разделенные небольшой каменной грядой. На одном песок абсолютно белый, а на соседнем – ярко оранжевый. Очень красиво.

Михайлов с Боченковым весь вечер «ставили палатку». То есть вывесили ее между двумя деревьями за конек и она весь вечер полоскалась там как парус. Сами бойцы в результате заснули в спальниках прямо у костра. Больше за весь поход попыток поставить эту палатку не делалось.

Шаров пошел купаться, оставил на берегу одежду. Вылез – одежды нет. Одни часы лежат. Правда автора розыгрыша нашли быстро. В результате Боченков чуть не был искупан прямо в одежде.

С утра был дождь. Он пришел и ушел. Часов в 11 народ стал шевелиться. К завтраку все проспались. Быстренько все поели и стали собираться. Собирались до четырех. Отплыли. Покрутились между островами. Тут функции лоцмана решил взять на себя Михалыч. В результате мы заплыли в какой-то карман. Михайлов был послан и за дело взялся 38. Выбрались и вылезли перекусить и размяться.

Часам к семи доплыли до плотины. Рядом виднеется избушка. В избушке пахнет цивилизацией, поэтому вставать там не стали, хотя и пора уже.

Хорошая стоянка обнаружена Мефом на острове, который виднелся от плотины. Но он насквозь продувается ветром и почему-то категорически не понравился 38-му.

Следующий осмотр стоянки – на мысу. Удобный пляж, но сама стоянка не удобная – маленькая и «не эстетичная» (с) Меф. С час дебатируем – стоять здесь или искать еще. Решили плыть дальше. Дальше все стоянки, разумеется, заняты. Народу дохрена.. Всюду дымы. К 12 ночи (благо – светло) досвистали до второй плотины и встали прямо перед ней. Метрах в 30 перед. Стоянка неплохая, но выход – болото и мало места.

Холодно, мокро, грязно, гадко, да еще бегемот к ж..е прилип!
(наблюдение)

Совершенно спонтанно образовалась незапланированная дневка. Погода – мерзкая невозможно. Сверху сыпет, снизу грязно, посередине сыро. Периодически морось усиливается до проливного дождя.

38, осматривая плотину, встретил проплывающего мимо Стаса Станулевича (АКА Калужского). Это был первый раз. Потом мы с ним пересекались на маршруте неоднократно.

Калугин после завтрака (он же – обед) поставил сеть и сказал, что снимать ее как минимум час и раньше чем в шесть мы не выплывем. Дескать, кто хочет плыть, может обломиться. Впрочем, особо жаждущих в такую погоду загружаться в байду не было. Разве что – Михалыч.

Дров нет, Что есть – сырые насквозь. Ягод мало. Наловили удочкой 52 рыбешки и сварили уху. В сети – шиш!

38 весь день дрых в палатке. На предположение, что ему может поплохеть от этого, сказал, что отсыпается за предыдущий и на весь следующий год.

К концу дня принято историческое решение – встать завтра в 9 утра и уплыть пораньше.

«В этот мелкий серый дождик, в эту мерзкую погоду…»
(Иваси)

В девять утра лагерь огласился воплем «Рота, подъем!» Вчерашнее промывание мозгов дало результаты. В 12 выплыли.

Плотина и первый порог. «Троймень» тут же встает раком и Боченков начинает осваивать азы байдарочной джигитовки. Второй порог. Кирилл по пояс в воде выталкивает байду. Сзади идет другая группа байдарочников.

– Кирилл!
– А!?
– Байду лови!
– (Буль!)
Кирилл оборачивается, теряет равновесие, его смывает и выносит из порога в обнимку с веслом. После чего он живо начинает интересоваться, что же предстоит дальше.

При переходе через озеро, Михалыч начинает подавать сигналы бедствия. Учиняем санитарную стоянку и заодно выливаем десяток ведер воды из КНБ. Дыры затыкаются носками.

Проход между озерами – низкий мост, за которым протока, полностью заросшая ярко-зеленым камышом. Полное впечатление, что байды плывут по зеленому лугу.

Проходим озера и несколько перекатов. Возникают бурные дебаты по поводу перекуса. Весьма бурные. Оппоненты на этот раз –Меф и Михайлов. Остальные – в раздумии. Наконец Меф громкими воплями убеждает основную массу и принимается решение все же перекусить.

При входе в озеро нам с берега предлагают посмотреть стоянку. Осматриваем. Живописная, но маленькая. Плывем дальше. Еще одна. На мысу. Эта понравилась, причем всем и на удивление дружно. Комары есть, дрова есть, что еще надо? Встали. На часах шесть вечера, что, хотя и удивительно, но вполне правильно. Сохнем сами и сушим буханки хлеба, который все не кончается. В воздухе витает вопрос – куда девать сухари, которых целая герма. Судя по всему, до них дело таки не дойдет.

Поляк, воспользовавшись ситуацией, пытается раскрутить 38-го на несколько песен. И у него это, что интересно, получается. 38-й как-то странно благодушен. Видимо, сыт и отдохнут. В лагере – филиал Школы Гитары.

После ужина кучей двинулись смотреть обозначенные на карте развалины. Романтики, типа, захотелось. В лагере остались неромантичные Поляк с 38-м и самоотверженно сушащий буханки, Меф. Где-то через час народ возвращается. Романтика, можно сказать, не обломилась. Были обнаружены напрочь заросшие остатки фундамента какого-то сооружения, типа грааля. Впрочем, все довольны. Приключение, однако.

К вечеру распогодилось, но похолодало. Пришлось озаботиться дополнительными мерами утепления на ночь.

– О! Смотри! Голубые дали!
– Мгм!.. Голубые не просто дали, а так наваляли!!!

Утро обещало быть добрым. Правда, отсутствие мяса в меню (гречка с молоком) вызвало определенные нарекания, утро менее добрым не стало. Боченков, впрочем, думал иначе и нудил потом на эту тему еще пару дней.

После выхода и прохода озера, гребли узкими протоками. Волок через мыс делать не захотели. В протоке встретили группу, с которой проходили плотину, и которая пыталась задавить Кирилла. Тут они плыли в скатамараненом виде и с какой-то тряпкой на веслах (тент, что ли) в качестве паруса. С ними мы потом еще несколько раз пересекались.

После протоки - Муромозеро. Тут решено осмотреть местную достопримечательность – Остров духов. На острове в изобилии растут идолы. Посетителей встречает семья идолов. ОН держит в руках доску с надписью «Добро пожаловать» Причем, размер того, чем этот деревянный маньяк подпирает доску снизу, поражает (мужскую часть команды) и восхищает (дам). Под ногами у семьи всякая живность – змея и какой-то зверь, одновременно похожий на собаку и теленка. Неподалеку, как назидание, стоит идол в виде руки, в которой зажата голова. На идоле надпись – «Ты турист в руке судьбы».

После острова опять наплыли на Стаса. Мило побеседовали, поплыли дальше.

Озеро дли-и-инное! Меф несколько раз успел пожалеть, что у байды нет руля. И, кажется, уже начал прикидывать, как его привинтить к новой шкуре.

После перекуса – конец озера и начало цепочки порогов. Перед вторым нас с берега неуверенно окликают. Причем конкретно 38-го с Мефом. Причем по именам. Причем обоих. Заинтересованно подгребаем. Ядрена корень – Инка с мужем! Кой черт надо было переться в эту Карелию, если тут все те же физиономии! М-да! Мир (будь он неладен) тесен!

На пороге у Кирилла опять была байдарочная джигитовка. Видно, что ему это уже слегка поднадоело. Собственно, не только видно, но и слышно. Боченкова присутствие дам нимало не сдерживает. Из песни слова не выкинешь!

Следующий порог весьма приятен – извилистый фарватер и на закуску мост. Для Шарова это оказалось самым сильным впечатлением дня. Проход под мостом, которым заканчивался этот порог, – высотой со стоящего на четвереньках человека. Пройти его можно двумя путями. Шаров выбирает – справа. Скорость приличная. Подлетают к мосту. На мосту скалятся какие-то голые люди. Не долго думая (дабы не остаться без голов) Шаров с Вовкой ложатся на байду… Когда поднимаются, с удивлением обнаруживается, что вокруг бурлит вода, а байда от моста не на шаг. Голые люди сверху язвительно смеются. А! Это оказывается подлый камень на котором и сидит весьма основательно шаровская байда. Купаться или не купаться?.. Обошлось… Зато теперь наш черед скалиться – оглядываемся и понимаем, почему люди голые и что они делают на мосту. Неподалеку – затопленный Таймень.

Меф с 38-м пошли слева. Этот вариант тоже не без неожиданностей. При выскакивании из-под моста (как раз когда поднимаешься и видишь куда плывешь) здоровенная стоячая волна, куда ныряешь почти по пояс. Весело и мокро.

Вообще, на этой реке такого понятия, как водоросли, нет. В том смысле, что, если на воде расходятся усики, или, еще лучше, бурунчик, то надеяться, что это от водорослей, не следует. А следует тщательно это дело оплывать, если не хочешь болтаться на камне посередь спокойной воды на потеху почтеннейшей публике. По всей реке растут камни. Особенно весело после порогов. Эти кучки камней в спокойной воде после порога, были окрещены «зеленым п….цом» по аналогии с альпинистским вариантом. Работа у них одна и та же. Ты более-менее удачно проходишь порог, выходишь из него, расслабляешься и… Ш-ш-ширк! Висишь! Довольные зрители аплодируют.

В частности, после моста таких «зеленых п….цов» (далее – ЗП) было в ассортименте. Никто не избежал. Ситуация, как с забором с дыркой. Каждый попавшийся терпеливо и с нарастающим напряжением следит, как выходит из порога следующий… Ш-ш-ширк! Зрители одобрительно крякают и расслабляются. Жертве ЗП объясняют суть дела и она присоединяется к зрителям. Сле-едующий!..

Встать решено на Гагаринском пороге. Только вот, где – до или после. До – стоянка есть. Решено прошвырнуться пешком вниз и посмотреть что есть после, не занято ли и, если не занято, то застолбить. А заодно глянуть сам порог… Так! Место есть, и не одно. Порог внимательно изучен. Михайлов бежит обратно, 38 остается на стоянке его ждать. Прошли его все достаточно хорошо, если не считать притаившегося на выходе традиционного ЗП.

Сушка и осмотр байд. Открываются интересные вещи. Меф ходит по лагерю с завязанным почти в узел стрингером (причем, где умудрились – никто не помнит) в поисках топора. 38 удивленно рассматривает выдранный из резиновой (автомобильная камера) проклейки клок. В глазах читается вопрос: «Как???»

На ужин – макароны с тушенкой и грибной суп. Тепло, сыто и не сыро. Расчехляется гитара. В гости пришла Инка и заказывает песни. Горит костер, слышен смех и игра на гитаре. Идиллия!

Хлеба и зрелищ!..

Дневка. Дежурные разбудили прямо к еде. Михалыч решил уходить сегодня. Ива идет с ним. Михайлов обещает оставить записку под ж-д мостом через Воньгу, о том как они доплыли.

После их ухода начинается шоу. Очень быстро стало ясно, что место 38-м выбрано просто идеально. Перед стоянкой развернулся целый театр. По воплю «Идет! Идет!» все бросают свои дела и мчатся занимать места на берегу в партере.

Картина маслом: Идет группа из Харькова. Порог проходит «Таймень-3» Длиннющая такая дура. В байде сидят два здоровых мужика. Причем, один в первом отсеке, а второй в последнем. На середине порога они садятся на здоровенный торчащий камень. Байда похотливо выгибается. В байде начинают прыгать, упираясь веслами, в попытках слезть с камня. Байда начинает делать совсем неприличные движения. По берегу мечутся ранее приплывшие харьковчане и орут: «Рубашкин! Выпрыгивай!!» Рубашкин выпрыгивать не хочет, а продолжает скакать в байде. Детский голос с берега: «Папа! Папа!» Хор голосов: «Какой там папа! Байда!», в сторону порога: «Рубашкин! Выпрыгивай!!». Наконец Рубашкин сползает с камня и подплывает к берегу. Выясняется, что оравшие с берега плыли в байде Рубашкина (тоже, кстати, сели) А Рубашкин в их байде. Цирк, в общем.

Еще картина. Идет байда. Проходит довольно чисто. Выходит из порога. В байде расслабляются. Но зрители не расходятся. Ждут чего-то… Опа! Расслабившаяся байда садится на коварные мелкосидящие бульники чуть ниже порога. С берега довольный рев и аплодисменты. ЗП в действии.

Каждая из прошедших харьковских байд присоединяется к стоящим на берегу и принимает участие в шоу уже в качестве зрителей. Поэтому последнюю их байду встречает уже целый амфитеатр. Мы поим харьковчан чаем и кофе, а они оставляют нам целую кучу рыбы. Калугин видит эту кучу и немного скучнеет, предвкушая процесс ее чистки.

После ухода харьковчан объявляется аврал. Половина личного состава чистит рыбу, остальные собирают чернику и пилят дрова.

Устроили ревизию продуктов и ужаснулись. А тут еще рыба…

На ужин решили сделать уху и печеную на палочках рыбу. Уха вызвала энтузиазм, рыбный шашлык – разногласия. Обнаружившиеся ортодоксы варят кашу. Поедаем все это. Процесс приготовления рыбы на палочках захватывает, но довольно быстро надоедает. После еды, слово «Рыба» вызывает чувства, начиная от мрачного скептицизма и кончая бурным негодованием.

38 давит в миске чернику со сгущенкой. Ленка пытается прорваться к миске с ложкой. Меф с Поляком ее держат. Наконец повар облизывает ложку, задумчиво глядит на небо и говорит: «Готово». Негромкую команду «На старт» слышат даже рыбаки на берегу. Все зависают над миской с ложками. Марш!!! После короткого фехтования ложками, напоминающего розыгрыш вброшенной шайбы, устанавливается очередность доступа и миска быстро пустеет… Все. Ложки и миска вылизаны дочиста. Все с сожалением расходятся. Надежду внушает еще одна миска с черникой и вроде бы существующая в природе еще одна банка сгущенки.

Шаров с Калугиным ловят рыбу. Видимо для удовольствия, ибо рыбы полно. Попадаются какие-то секильдявки и их отпускают обратно. На развод. Процесс прерывается только поеданием черники.

Шоу уже приелось. Один экипаж долго и мучительно проводит байдарку берегом. Потом сквозь порог лихо прорывается «Салют-3».

Деревья здесь растут исключительно штопором, Колоть такое образование одно мучение. Борька клином разгрызает один пень, на большее его не хватает.

Вечером нас посетил похухоль. Черный зверек обошел лагерь, сунул туда-сюда мордочку, залез под перевернутую байдарку, посмотрел на нас и ушел. Но недалеко. Порывался подойти к плотве. Потом бегал по лагерю, совершенно не боясь нас. За это, собственно, и был назван похухолью. Решено провести эксперимент. Невзначай оставили плотву плохо убранной. Сворует или нет?.. В Москве выяснилось, что это была выдра.

Холодает. Уже +10° С. Совершенно ясное небо и штиль. Над рекой стоит пар.

Между деревьями виден яркий светящийся шар. Очень красиво, но непонятно. Народ решил, что луна, хотя луна так ярко не светится. Не выдержал этих разговоров и вылез уже спавший Володя Захарычев. Несмотря на холод, он пошел разбираться с НЛО. Надо не забыть спросить у него завтра, что же это.

«...чище всех порог прошла гитара!»

С утра отличилась эта сволочь - похухоль. Рыба, оставленная для эксперимента, съедена не была, но были нагло сворованы остатки рыбы, подаренной нам харьковчанами. Дежурные бессовестно проспали и завтрак был только в 11 часов.

Выплываем часов в 14.00 , прогребаем Гагаринское озеро, за ним очень приятный порог, затем еще один,

Неплохой порог – «Кривой». Кататься по нему одно удовольствие. Течение быстрое, вода глубокая, проход по центру. Впечатление – незабываемые. Лучше чем американские горки в Парке Горького. Такой вот классный нерукотворный аттракцион. И так было почти до конца, где, уже на выходе из порога, нужно было взять резко вправо. Экипаж Шаров-Захарычев расслабились и, как полагается, сели. Байду стало разворачивать. Капитан моментально выпрыгивает и снимает её. Таймень почти моментально набирает скорость и капитан догоняет его уже в прыжке. Внизу их встречает Меф с 38-ым. При виде друг друга экипажи разражаются громовым хохотом. 38 на своей байде, а Шаров на своей сидят верхом, оседлав своих боевых коней. Только пятки торчат в разные стороны.

На перекус встаем около харьковчан. Они топят баньку и слоняются по берегу.

Опять догоняем Стаса. Спрашиваем, не надоели ли мы ему. Он говорит, что привык к нам еще на слетах.

Порог «Горбатый» был под завязку и кончено после всего случившегося затмил все. Причаливаем перед ним для просмотра, Дурное на самом деле занятие. Так ничего толком и не высмотрели.

Первыми идут 38 с Мефом . Грамотный вход, оседлали струю и чисто прошли до поворота. Истошный вопль 38-го –«КАМЕНЬ!!!» Бульк!... На волнах покачивается полосатое брюхо байды. Вокруг плавают гитара, котелок, какие-то сумочки и пакетики… Вторую половину прошли отдельно: 38, в обнимку с полузатопленной байдой, пустая бутылка из-под пепси, гитара и Меф верхом на весле. Чище всего прошла гитара. 38 пересчитал по дороге задницей все камни. Утверждает, что насчитал около двух десятков.

Выплывшему из-за поворота Калугину открылась дивная картина – полузатопленная байдарка и две головы по бортам. Гитара, плавно покачиваясь на волнах, плывет посередине, словно белый пароход.

После были спас-работы. Решено вставать на ночь, благо время было уже за 19.00. Безвозвратно уплыл зеленый котелок. Размок фотоаппарат и загнулась пленка.(это была самая тяжелая потеря) Подмокла рация. Меф тихонько матерится и грозится накупить карабинчиков и наделать ремешков.

У Кирилла Боченкова спросили:
– Как же вы так чисто прошли Горбатый?
– Ну не очень чисто. В начале мы всё-таки засели. Вошли не очень чисто. А затем было очень просто. Лоцию начисто забыли. Капитан скомандовал – «А по ... Вода сама несет. Главное ей не мешать.»
Сразу видно, опыт растёт не по дням, а по часам.

Вечер заканчивается романтично. Бельё сушится, костёр горит. Подсохший, поевший, согревшийся, а следовательно, подобревший 38-й поёт Высоцкого… Лена, услышав о существовании “Прилипает” очень хочет её услышать, но стесняется её заказать… Завтра в планах дойти до Воньги.

У Мефа уплыла миска, и он ест кашу из двух консервных банок. Ленка потеряла свой тазик и ест из ведёрка.

Лена залезает в палатку, где уже дрыхнет и храпит Лёшка Поляк. Лена пытается залезть в спальник, и тут раздаются вопли: “Не надо грести веслом!!!!” Наверное, ему снится страшный сон.

Два м….ка в одном тазу пустились по морю в грозу..

Утром была досушка. Встали рано, вышли поздно. Ленка все не хотела вставать и был применен метод подъема катапультированием: Кирилл с Лешей вытянули ее из палатки вместе со спальником.

После отплытия Меф с тоской высматривал в камышах свой кан. Потом смирился.

Проходим озеро и простенький перекат. Опять встречаем Калужского (это становится традицией). Он никуда не спешит и ловит рыбу. Говорит, что здесь здоровенная щука, которая уже съела две мормышки, а на блесну не берет. Предлагает организовать слет. Народу, типа, вполне достаточно.

На одном из перекатов у Калугина родилась истина: «Самое страшное на пороге – девушка с веслом!» При попытке обойти очередной камень по команде «Правым!», он получает правым веслом литра три воды в морду!

Апофигеем был порог Собачий. Приплыли – сразу на волок. Весело взяли бревнышко, весело перетащили три байды. Шаров с Захарычевым вместо таскания байд идут осматривать порог. У 38-го закрадывается мысль, что добром это не кончится. И точно. Бойцы, осмотрев порог, решают брать его штурмом. В глазах – азарт!

Порог, надо сказать, выглядит весьма не кисло. Бурная шивера на входе, потом слив со скальных плит в три ступени, метра по полтора каждая, и очень хорошая бурная шивера на выходе, по которой приятно покататься.

К моменту осмотра порога, там, на одной из плит, завис кат-четверка из Могилева. Без экипажа. Экипаж в это время прыгал по берегу, не зная как подступиться к уплывшему кату. К счастью появились какие-то люди со спортивной байдаркой, которую затащили прямо в слив и десантировали на застрявший кат двух человек. Как эти двое лазили по кату, - это надо было видеть. Течение и камни слегка растрепали кат. Поплыли всякие гермо-мешки, весла… В общем, шоу!

Шаровской байды все нет… Меф и 38 решают плыть до Вякера, столбить место для стоянки. Тут прибегает Калугин и кричит, что поломало байду и уплыло весло! Снаряжается спасательная экспедиция. В процессе спасработ обнаруживается фляжка, шапка и палатка. Шапку опознали катамаранщики, фляжку – Шаров, на палатку никто не претендовал.

Дотаскивают. Картина разрушений - кильсон сломан, шпангоут – на четыре части, множественные повреждения стрингеров. Созывается консилиум. Решаем предпринять попытку восстановления плавучести байды. Срок – до утра. В противном случае дальше пойдем на трех суднах.

Шаров доволен по самое не хочу. Аж светится. Попутно выясняется, что у него потекли все гермы и все намокло. Зато полный комплект удовольствий.

Не вдалеке о т лагеря обнаруживается сыроежечная полянка. То есть, штук сорок больших сыроежек на пятачке в 20 кв. м. Если прислушаться, то сквозь шум порога слышны поезда. Конечная точка маршрута уже близко. Если повезет, то завтра будем в Воньге.

За ужином 38 выдвигает предложение – если кто-то захочет проходить Вяккер, упаковать и нести в тюке вместе с байдой.

«Без карты и компаса срать не ходить!»
(приказ по лагерю)

День начался с продолжения байдоремонтных работ. Шаров с Захарычевым впихнули внутрь байды с около кубометра дров, и байда стала даже крепче, чем была.

За обедом обнаруживается отсутствие Ленки. Обнаруживает это злющий с утра Калугин. Его настроение портится еще больше. Калугин решает поискать Ленку для начала на мысу. Сходил туда. Поорал. Ленки нет. Народ все прочнее и прочнее становится на уши. Решаем все-таки заняться планомерными спасработами.

Сначала, взяв компас, карту и рацию, уходит 38-й. Его рев разносится на несколько километров. После часового отсутствия приходит ни с чем. Говорит, что без карты и компаса заблудиться здесь можно на раз. Уходят следующие. Нету. Убедившись в безрезультатности одиночных вылазок, разворачиваемся цепью и прочесываем болото. В лагере с рацией остается 38-й. 3 часа ожидания с периодической связью. Нету. Меф радирует, что половина идет обратно, а половина на решила прошвырнуться на Вяккер.

Появляются Харьковчане. Поговорили с ними, пожаловались на глупых баб. Те осмотрели чиненную байду, цокали языками, дывились. Предложили помощь в поисках. Ушли.

Приходят ребята. Решают еще раз осмотреть мыс. Сидеть на месте и ждать – выше сил. Тут вызывает Меф и говорит, что – нашлась. Обдумываем, что сказать Ленке. Тут Боченков вспоминает, что там же Калугин! Все хором говорят: «А-а! Тогда нам добавить будет нечего!»

Вдоль всего озера и реки идет хорошая тропа. Видимо по ней эвакуируются те, кого спешил Собачий. Там где тропа выходит на берег реки, Меф с Калугиным встретили плывущий вверх по течению Салют, из которого торчала подозрительно знакомая фигура. Ленка!!! Ребята из байдарки, везущей Ленку, просят не очень ее ругать…

Все, по большому счету, рады. Ленка смеется и плачет. Все улыбаются и судорожно пытаются вспомнить заготовленные слова.. Но ничего не получается.

Вечером устроили таки слет. Пришли Харьковчане с пресловутым Рубашкиным и до ночи пели песни.

«По коням!», - сказали рюкзаки,
и туристы весело заржали…

С вечера было благое пожелание – встать в 7:00, выйти в 9:00! Разумеется, проспали на фиг. И хорошо, что проспали. Иначе на станции было бы совсем тяжко. Байда восстановлена. Личный состав – налицо. В общем, выходим как обычно – часов в 14.

Через час пригребаем на Вяккер и сходу обносимся… Лучше бы мы потонули на Собачьем… Километр через лес, болото и небольшую гряду оставляет незабываемое впечатление. После первой же ходки возникает вопрос – «А не пройти ли нам его?» Смотрим на обратном пути порог и понимаем, что – на фиг! Порог выглядит менее мощно и грозно, чем Собачий, однако препятствий в русле ощутимо больше. И шансы словить «свой» камень приближаются к 100%. Это подтверждают мемориальная доска на плите основного слива и куча алюминиевых обломков на отмели ниже порога.

Обнесли. Доплыли до Ассу. И сходу в него. Поворот, другой… 38-й тихо офигевает: «Меф! Во что мы ввязались» Поворот… Камни и стоячие валы… Пленку изображающую фартук сорвало, в байде плещется вода. Но весело и азартно… Поворот… Мост! Прошли!

Под мостом – записка Михайлова, что у них все Ok. Проходит Калугин. Идем на мост смотреть сверху выплывающие вещи. В процессе решаем разбираться не у моста а доплыть до деревни и разбираться там.

Высаживаемся и разбираемся у деревни Воньга. Деревня практически заброшена. Кирилл с трудом находит какую-то местную жительницу и отдает ей оставшиеся макароны. Разводим костер и сушим все подряд. Процедуру усугубляет брызжущий сверху мелкий дождик.

Меф с 38-м коптят шкуру своей байды, в процессе пытаясь все-таки решить, как ее назвать – «Бурундуком» из-за характерных полосок на шкуре или таки «Копченым тайменем».

К полуночи все упаковались и поперлись на станцию. Меф с 38-м привязали тюк с байдой к оглобле и тащат ее на плечах, напоминая при этом охотников несущих, как потом кто-то сказал, тушку неубитого Тайменя. Поскольку оба тащат еще и по рюкзаку, да плюс сама оглобля весит килограмм 10, оба «охотника» к финишу изрядно подзаколебались, неся свою «добычу». Впрочем, по приходу на станцию, идея идти по шпалам в Кузему выветрилась из головы почти у всех.

На станции уже изрядно народу. В основном все дрыхнут, укрывшись так или иначе. Кто-то даже поставил палатку и спит в палатке. Рядом с палаткой горит костерок и даже какие-то намеки на пентагон. Леша Поляк приволакивает шпалу и начинает ее кромсать тупым туристским топориком. Ему советуют погрызть ее зубами. Типа, эффективней получится. Шпала шипит, дымит, источает мазут и креозот, но горит. При этом коптит так, что морда Мефа, ухитрившегося заснуть у костра, покрылась толстым слоем «загара».

В какой-то момент объявляется святой Кондратий. Шаров с Калугиным решают спасаться от него бегом. А именно – сбегать на берег и подобрать что-то. Остальные изображают из себя курей гриль у костра. Меф подтаскивает пенку и ложится спать, думая видимо, что Кондратий спящих не тронет.

Светает. Выясняется, что скоро поезд. Вскакиваем и тащим тюки к нужным рельсам. Мефа будят и он понимает, что поимел очень близкое знакомство с Кондратием. Его долго не могут оттащить от костра.

Фанты у нас не было, но поезд мы все равно тормозим. Судя по всему, в Воньге по плану у поездов остановки нет, но машинисты, видя толпу туристов, останавливают поезд и позволяют им загрузиться в общий вагон.

Поезд оказывается пассажирский Мурманск–Вологда. Нард ломится в абстрактные вагоны, но проводницы нашут на грязные тюки чем-то твердым (то ли флажками, то ли кочергой) и кричат: «В общий вагон!» Скачки с тюками в начало поезда к общему вагону. По дороге Меф делает изящный кувырок через голову. Закидываем в дверь тюки и рюкзаки с вдетыми в них женщинами и закидываемся сами. Проводница стоит в сторонке и ждет. Видимо, опытная уже. Загрузились. Тариф до Кеми – чирик с носа.

Доехали до Кеми и сразу в кассу. Оказалось, что через 40 минут поезд Мурманск-Москва. Купили билеты, пива (Леша Поляк сразу рванул за куревом) дождались, погрузились и легли спать.