Краткая летопись путешествия на реку Великую,
написанная Б.Гордоном и Д.Дугиновым
под общей редакцией последнего

Известно, что каякер - это сексуальная ориентация. (с) ДД. Так вот, оказывается, что байдарочник - тоже сексуальная ориентация. Это установлено абсолютно достоверно.

Каждый из поехавших втянулся в эту замечательную авантюру по-своему. Что до 38го, то тут немаловажную роль сыграл свежекупленный у Мандросыча и требующий немедленного опробования троймень и полное отсутствие идей на тему отпуска. Как водится, куда идти - было в общем по фигу, зато компания подбиралась весьма приятная. Облом Кошкиных удручал, но не сильно. На "совете в кустах", прошедшем в теплой и дружественной обстановке, в очередной раз была отмечена польза компьютеризации любых процессов на примере высчитывания раскладки в Exсel'е. Весь этот процесс живо напоминал подгонку исходных данных под график в методичке при сдаче лабораторной. Правда, от некоторых неувязок не спасла и компьютеризация. В частности, как потом выяснилось, у лоцмана с завхозом (оба - Дугиновы) оказались прямо противоположные взгляды на то, в чем считать тушенку - в банках или в килограммах. В результате, несмотря на героические усилия всей команды, часть тушенки пришлось везти в Москву. Оставлять ее аборигенам, понятно, жаба задушила. Но об этом позже.

День отъезда. Пятница, 2 августа.

Посадка на поезд ознаменовалась необычно ранним приездом к вокзалу основной массы. Кое-кто приехал, как буржуй, на машине. А именно: 38й со своей кучей тюков, Леня с Верой и своей байдой и Меф с Ленкой и своим рюкзаком, который, несмотря на небольшой размер, весил лишь чуть-чуть меньше байдарки. (Чего он туда набил - загадка, но вроде не продукты. На обратном пути этот рюкзак весил почти столько же.) По традиции, человек с билетами (Леня) приехал последним, но назвать это опозданием язык не поворачивается, так как приехал он где-то за полчаса до отхода поезда. Еще запомнилось то, что билеты были куплены в весьма правильный вагон. Он оказался прямо напротив прохода на перрон.

После посадки Калугин успевает даже сбегать за пивом, и тут - чухчух-чух, поехали! Пива четыре бутылки на пятерых (нашлись отказавшиеся) делить несподручно. Экспромтом был изобретен следующий способ: глоток, бутылка уходит к соседу справа, получение бутылки от соседа слева, глоток и.т.д. Со стороны, должно быть, очень весело смотрелось.

Через полчаса выяснилось, что Лёня всё-таки будет героем дня. В разговоре кто-то упоминает слово "весло", на Лёнином лице застывает малопонятная, но явно неприятная мысль... Так и есть: оказывается, его байдарка компилировалась из двух малокомплектных, и этот программист на этапе линковки упустил весла из сферы своего внимания. В итоге вместо двух полных весел имеются две лопасти от одного из них, всё остальное осталось дома. Все, кроме Лёни с Верой, помирая от нездорового смеха, отправляются спать.

День первый. Суббота 3 августа.

Продираем глаза около пяти утра. Кто-то в пятый раз пристаёт к проводнице на тему "Открой нерабочий тамбур, открой нерабочий тамбур..." Она это всё же делает, после чего компания вываливается на станцию Пустошка через ДВЕ двери ровно за минуту. Борис бурчит про то, что вообще-то нормальный результат - 30 секунд в одну дверь, но это уже никого не колышет. Погода достаточно мерзкая на вид. Туман, видимость около двухсот метров, но не холодно.

Не успевает ещё и поезд отойти, как возле нас оказывается сонный дедок, вопрошая куда, мол, едем. Дед - обладатель микроавтобуса, который "стоит в гараже в пятистах метрах, сейчас пойду переоденусь и подгоню его, только вы никуда не уходите, а то в прошлый раз я приехал, а тут никого...". Исчезает за домиками. "Народ тут прикормленный", - замечает 38й, довольно улыбаясь во весь фейс.

Появляется мужик помоложе. Интересуется тем же. Узнав, что о цене с дедом ещё не договорились, заявляет, что довезет дешевле, на автобусе, со всеми документами, почти по гос.цене. Деда же по его словам которую неделю ловит свирепая налоговая инспекция, и с ним мы доедем только до первого милиционера. Проникаемся, тем более, что автобус в прямой видимости. Грузимся, отъезжаем, потешаясь над неуловимым дедом Джо, которого никто не может поймать по причине каждодневного отсутствия пассажиров.

Выгрузив шмотки около старой неработающей ГЭС, начинаем собирать байдарки. В первый и последний раз за всё путешествие пытается пойти дождь, ему это очень слабо удаётся на полминуты. Ксюша приносит две бутыли молока от близлежащей непохмелённой бабки, и мы наконец завтракаем.

Неторопливая сборка байд заняла около четырех часов. За это время кроме собственно сборки байд и перемещения содержимого рюкзаков в гермы, Леня успел сконстролить себе весло из двух лопастей (единственная деталь весел не забытая дома) и какого-то полена, а Меф привязал к байдарке другое полено с привязанной же к нему телескопической антенной и объявил эту конструкцию радиомачтой.

Надо сказать, что место сборки оказалось живописным. Плотина старой разрушенной ГЭС местного значения. Разрушенность ГЭС заключалась в том, что от нее осталась одна бетонная коробка с кое-где торчащими керамическими изоляторами. Все остальное было выдрано с корнем, в том числе и электрокабели. По плотине шла дорога, по которой периодически проезжали разные транспортные средства, начиная с телеги и кончая чуть ли не шестисотым Мерседесом.

Наконец отчаливаем и плывём. Проплываем всего одно небольшое озеро, а уже в следующем не можем найти выход. Это был, кажется, первый и последний раз, когда наш лоцман (Дугинов) откровенно не знал куда плыть. Лениво плаваем минут сорок туда-сюда (до наиболее подозрительных кустов и обратно), после чего всё-таки начинаются планомерные действия. Калугин с Ленкой уплывают в деревню за азимутом, 38й с Мефом плывут вдоль самого берега, внимательно его изучая в монокль (или как там называется бинокль с одним глазом). Примерно минут через 15 Меф радостно сообщает по радио, что выход найден. Оглядываемся. Может выход и найден, только Мефа никто не видит. "Не беда", - говорит тот - "сейчас стрельну!". Действительно, через полминуты слышен слабый хлопок, откуда - непонятно совершенно.

Стрелял Меф из гаубицы, сделанной из охотничьей ракетницы (в результате получил не переходящее звание стрелка-радиста). Гаубица стреляла через раз. Видимо боеприпасы - второй свежести. Меф с Борисом получают команду: "Чёрт с вами, сидите там и не рыпайтесь, сами вас найдём!" Через какое-то время приплывают Калугин с Ленкой. Им таки сообщили, где искать выход из озера в реку. Подплывая к той самой оконечности озера, встречаем Бориса с Мефом, которые заколебались сидеть на одном месте и поплыли разыскивать нас, пропавших. Короче после двух часов мытарств мы снова благополучно попадаем в реку.

Река в этом месте ничем особым не примечательна. Сплошные саргассы, камыши, коряги. Узкая. Река, впрочем, не виновата, что ее назвали Великой. В этих местах великой ее назвать тяжело. К этому моменту четко определилось, кто за кем плывет. Первыми плыли (точнее - летели) Дугиновы. Следом Калугин и Ленка. За ними, чаще всего с большим отрывом Леня и Вера. Их, впрочем, понять можно. С таким веслом, да еще с одним, сильно не разгонишься. Последними - Борис и Меф. Рации были на первой и последней байдарках. Вообще, рации - это отличная мысль. Разрыв порой составлял полчаса хорошей гребли, но благодаря рациям никто не нервничал.

Ещё через пару часов народ начинает осознавать, что главное - это не перетрудиться, и начинает искать место для стоянки. Желание бросить эти заколебавшие с непривычки вёсла так велико, что часа в три мы уже оказываемся на берегу на стоянке, которую шибко удобной никак не назовёшь. Но зато - стоянка. Мимо проплывает пара других групп, завистливо поглядывая в нашу сторону... Мы, вообще, всю дорогу никуда особенно не торопились. Проглотив ужин и попев песен с полтора часа, усталый народ расползается по палаткам. На этой же, кстати, стоянке Дугинову пришла мысль не повторять песни в течении всего похода. И это у нас получилось (Еще бы!). Даже интереснее было. Такое порой вспоминалось! Первые потери: Борис при выгрузке из байдарки шмякнул напрочь бутыль массандровского красного портвейна, любовно довезённую Дугиновыми аж из Москвы и вручённую ему только при спуске лодок на воду.

День второй. Воскресенье, 4 августа.

С утра плывём, шкрябая по каким-то совершенно несерьёзным камешкам (сказывается отсутствие тренировки). Ближе к обеду - первый обнос. Полуразваленная ГЭС, под плотиной которой с восторгом плещутся местные детишки. Прямо перед этим местом на другом берегу расположился кто-то из виденных нами вчера водников. Чувствуется, что доплыв часам к семи вечера до этой ГЭС, иссяк их энтузиазм двигать дальше после обноса - тут они и заночевали. Через какое-то время (мы ещё таскаем лодки) появляется очередная группа. Становится тесновато, посему быстро перекусываем и отплываем.

Утром при укладке большого продуктового герма в байдарку было установлено, что он весит слишком много, и это надо срочно исправлять. Таким образом оформилось решение плыть до ближайшего озера и на его живописных берегах искать место для дневки. Место должно было отвечать массе параметров. Во-первых, оно должно было быть красивым и находиться вблизи какого-нибудь сосняка. Во-вторых, подъезд к берегу должен был быть удобен. Желательно - широкий пляж. В третьих, должно было быть хорошее место для купания. И т.п., и т.п., и т.п. Короче, губы раскатали мы на славу, напрочь забыв, что все сразу хорошо не бывает. Так как вторая половина дня проходит под девизом "Всё дальше и лучше!", четыре байдарки растягиваются на пару - тройку километров. Дугинову и Мефу уже друг друга по радио почти не слышно. Дугиновы, разогнавшись чуть сильнее, чем было необходимо, проскочили несколько очень неплохих мест, а остальные в азарте погони проскочили их следом. Подниматься обратно вверх по течению было более чем влом.

С момента "пора бы на берег" прошло полтора часа. Делать нечего плывём через озеро. В конце концов (после ещё примерно часа "гребли") находится очень даже приличный выход на сушу. Причалив, обнаруживаем уютную поляну с костровищем и пентагоном. Тут-то мы дневать и будем! Шикарный сосновый лес, в котором навалом ягод и грибов - в общем то, что надо! Минусом его были саргассы, слегка портящие удовольствие от купания, (что совсем не помешало собственно купанию), а плюсом здоровенный черничник, начинающийся почти прямо у берега. Черники на этой дневке укушались все. Человек пропадал на полчаса, а потом приходил с темно-фиолетовыми пальцами и такого же цвета пятном вокруг рта. До сих пор Борис жалеет, что природная лень не позволила ему соорудить классическое блюдо из перетертой черники и сгущенных сливок.

Калугин в процессе приготовления ужина окончательно убеждается, что вода у берега для приготовления пищи мало подходит. В ней масса "планктона" и остатков пищи ранее здесь стоявших. Он уплыл за водой на байде подальше от берега - приплыл с водой, но без ручки от одного из Бориных канов. Как умудрился утопить - так и не признался. Пришлось соорудить подобие ручки из какой-то проволоки - Меф с собой чего только не таскает! (Это маленький ключик к тайне его неподъёмного рюкзака.)

День третий. Понедельник, 5 августа.

Днёвка - она и в Африке днёвка! Отдельное спасибо надо сказать завхозу и дежурным. Жрали (я не побоюсь этого слова) мы все время так, что после еды не хотелось даже думать, не то что двигаться. Особенно круто было именно на дневках, где был не только завтрак и ужин, но и обед. Поляна после обеда напоминала поле битвы. Впрочем, поединок с полной миской можно было назвать битвой даже без особой натяжки. Короче, девиз этого дня: "Поели - можно и поспать, поспали - можно и поесть". Дежурный Лёня просто тихо офигел, когда проспав пару часов после обеда, из палатки вылез Дугинов и пробубнил: "Чего-то мы давно не кушали"...

Хотя надо заметить, что порции пищи в этом походе были просто лошадиные(с) ДД. И добавку чуть ли не насильно запихивали. Случалось даже пару раз, что ни в кого уже не лезло - тогда рыб кормили.

Всё время, свободное от двух вышеуказанных занятий, женщины ползали по лесу, собирая его дары, а мужики латали байды (утро было угрохано на заклейку и замазывание самых мельчайших царапин на шкурах родных байд, и эпидемия не обошла никого), да песни горланили.

День ознаменовался также важным событием: открылся талант скульптора у Лёни. Талант этот особенно блистал в области резьбы по дереву. Тому шедевру, который Леня вытесал из простого полена, позавидовал бы даже папа Карло. Это было ВЕСЛО. Его очертания поражали, а мысль о том, что им надо грести, заставляла содрогаться. Лопасть весла было вытесана из целого полена, (особое внимание было обращено на прочность, а точнее мощь этой лопасти) а ручка привязана толстой стальной проволокой. Вся конструкция напоминала лопату для уборки снега, если бы не её вес... Грести этим веслом предполагалось Вере (Леню последнее соображение, видимо, беспокоило не сильно). В дальнейшем у этого девайса открылось еще одно полезное свойство. На нем было очень удобно резать хлеб, лук, и т.п. Поэтому Ленино произведение было почти единогласно (против был Леня) определено как разделочное весло. (Хотя многие злопыхатели именовали его ещё грубее и неженственнее - ГРЕБЛО).

Под вечер мимо проплывает группа, практикующая акустическую связь между последней и первой байдарками. Их рев разносится над озером, напоминая звук взлетающего бомбардировщика. Судя по реакции, все окрестные собаки были этим ревом приведены в бешеный восторг. Удивляло, что, несмотря на достаточно позднее время (около 21:00), скорость байд этой команды была очень далека от звукового порога. Место они нашли где-то неподалеку от нас, за поворотом, но через полчаса представители уже бредут по берегу к нам. Москвичи. Пилу просят одолжить. Они без пилы, понимаешь, путешествуют, да и вообще "приключенцы", как охарактеризовал их Меф, позже сходив на их костёр и внимательно выслушав рассказы.

День четвёртый. Вторник, 6 августа.

Выплыли мы, значит, из озера и поплыли дальше. После впадения реки Алоль нас ждала цепочка шивер и порогов длиной в десяток километров. Так было написано в описании и так оказалось на самом деле. Народ уже бдительности поднакопил и, конечно, проблем было меньше, чем накануне. 38й тихо тащился по своему свежеприобретённому тройменю: "Ни в какое сравнение с 'Салютом'". На этих же порогах они с Мефом пережили несколько неприятных минут, когда Калугин с Ленкой отстали, сев на камни, а замыкающие улетели за пару поворотов и там около 15 минут их ждали и гадали, почему их так долго нет и что делать, если у них серьезные проблемы. В остальном все прошло прекрасно, даже не о чем вспомнить.

Во второй половине дня проплывали несколько озёр, первое из которых было весьма внушительных размеров, и переход через него никому удовольствия не доставил. Поднялся ветер, а в ветер через такое-то озеро -ну очень мало приятного. Берег, к которому мы плыли, встретил нас пестротой палаток, автомашин и дымом костров. Вокруг барражируют деревянные лодки "турбаза Алоль" с отдыхающими семействами. Видимо у окрестных жителей (и не только) данное место пользуется большой популярностью. Одни даже на лесовозе (!) приехали - ситуация усугублялась тем, что неподалеку проходила автотрасса.

Первые две байдарки довольно быстро свернули в выход из озера, а вот с Мефом пришлось долго переругиваться по радио "где вы? куда сворачивать?...". Мужики, что ловили рыбу бреднем в самом проходе из озера в реку с каким-то странным выражением на лицах взирали на то, как сидят в байдарке люди с длинными антеннами и непонятно о чём базарят (может, шпиёны?).

Не без труда найдя выход в реку из последнего озера в этой череде (а он был спрятан изгибом берега) и проплыв ещё чуть-чуть, плюхнулись на стоянку недалеко от какой-то деревни (судя по карте). Дальше решили не плыть, поскольку, судя по ней же, дальше должна была начаться совсем безлесная часть пути. Чуть раньше вообще-то были приличные места, но на них расположились весьма капитально туристы другого пошиба (машины, трёхкомнатные палатки и.т.д.).

На том месте, где мы встали, было тоже неплохо, вот только рыба у Калугина ловиться совсем не хотела.

День пятый. Среда, 7 августа.

Пейзаж по берегам несколько изменился. Если раньше сплошняком стояли слева и справа сосновые леса, то теперь они же, но вперемежку с песчаными пляжами (на которых тут и там брюхом вверх греется местная молодёжь). Да ещё масса засохших деревьев торчит прямо из воды у заболоченных берегов. Зрелище не сказать чтоб особенно красивое, но необычное. Мы какое-то время опасались деревьев, верхушки которых не видны из-под воды, но байду на них посадить - как раз плюнуть (Данил перед отъездом предостерегал). Но таковых не наблюдалось, так что подобного приключения мы избежали.

Решили, что пора бы снова сделать днёвку. Под это дело нашлась великолепная стоянка. Правда, сильно крутой песчаный берег, зато по тропинке наверх и... Про дары леса я дальше вообще молчу, так как их ну просто завались! Типа Калугин идёт валить деревцо для костра, а приносит десятка полтора грибов - "мешали к дереву подойти, а топтать жалко". Сама стоянка оч-ч-чень благоустроена. Костровище обложено камнями на манер очага, поленница поколотых дров, стол, на нём пакет соли, а в дереве - рыболовные крючки. В общем, мечта Робинзона.

Пока последнюю байду не подняли наверх (наверх - это примерно 4-5 этажей), Калугин с Лёней отправились на ней устанавливать сеть, специально купленную накануне похода. Сеть финская, тонкая, прочная! Калугин за неё порядочную сумму выложил. Будем ждать улова...

Завхоз Ксюша готовит ужин и одновременно проводит ревизию оставшихся продуктов. Огроменного размера герму со жратвой в начале похода можно было закинуть и вытянуть из байды исключительно вдвоём, теперь уже Дугинов один справляется. Но всё равно еды остаётся немеряно. Тем более что день-два назад начались разговоры на тему возвращения в Москву на день раньше, т.е. в воскресенье (Лёне и Ленке приспичило на работу). Так что, глядя на все эти запасы, и без того неслабый жор решено углУбить. Чем собственно и занимаемся в ближайшие полтора часа, постепенно сползая под стол, чтобы лучше переваривалось. Потом длительное время пытались заставить себя петь. С трудом, но удалось.

День шестой. Четверг, 8 августа.

Эта днёвка от предыдущей содержательно мало чем отличалась. Вылезли - набили брюхо - расползлись за дарами леса... Да! В Калугинскую сеть угодил УЛОВ! Целых две рыбины - голавль (длиной где-то с экран 14'' монитора - жаль нельзя по-рыбацки руками развести) и окунь чуть поменьше. Они, правда стали предметом раздора между дежурными (Калугин и Ленка). Народ настаивал на ухе. Калугин настаивал на том что всё сделать должна Ленка, а дело рыбацкое - поймать, снасти разобрать, потрендить под водочку... Ленка в крайнем случае соглашалась последить как рыбка будет в кане кипеть. Короче, начав с рыбы, они перевели разговор к проблеме приготовления еды вообще, потом к необходимости раньше возвращаться, личным симпатиям, и к ужину окончательно разругались. А уха под водочку пошла замечательно...

День седьмой. Пятница, 9 августа.

Периодическое промывание мозгов отдельными гражданами: "В Москву к понедельнику!" постепенно даёт о себе знать. Большинству, кажется, просто лень спорить. "Ну, гребём - так гребём... до победного". И, действительно, даже снялись со стоянки на полчаса раньше, чем обычно. Беда лишь в несовпадении желаний и возможностей. Более всех в Москву торопятся Лёня и Ленка. Так у Лёни в лодке полтора весла, включая гребло, а у Ленки в лодке - Калугин, который никуда не торопится. Плывём себе плывём, как вдруг у Мефа болезнь какая - то началась. ПОТЕРЯЛИСЬ называется. Собственно произошло это за пару километров перед плотиной ГЭС, река понятное дело разливается, много всяких заливчиков, куда можно зарулить, уж если совсем уйти в сторону от фарватера. Так Меф, непонятно с чего, по радио кричит Дугиновым: "Мы потерялись! Вы где?" Ему в ответ: "Как где? Плывём себе прямо, как плыли!" В ближайшие 15 минут по радио обсуждались следующие вопросы:

Короче Дугиновы просто перестают грести, а через какое - то время из-за поворота появляются остальные байдарки. Если бы не Мефова болезнь и пустозвон по радио, это, наверное, случилось бы гораздо раньше.

Обносим ГЭС (на этот раз действующую), что-то закидываем в желудки и плывём дальше. Дугиновы как обычно ломанулись далеко вперёд. За скорость же остальных можно сказать так: две резиновые лодки местных жителей, отошедшие от плотины на 15 минут раньше, караван байдарок догоняет в течение полутора часов. И это при наличии порогов, шиверок, и прочего, где байды прутся быстро, а надувные лодки часто приходится просто перетаскивать... В общем, спешим!

Особенно радуемся этим самым камням-порогам, про них в этом месте описание вообще умалчивает. Мы думали, что на этом участке реки придётся просто скучно грести, а ОНО тут как тут!

 

Честно ворочаем вёслами часов до восьми вечера. В результате по всем прикидкам на последний день до Опочки - пункта назначения - остаётся километров 15... Некоторые озабоченно просчитывают часы на грёблю, высадку, сушку и сборку байдарок, ловлю транспорта и.т.д. После продолжительных дебатов решено: вот в город приплывём - там на часы посмотрим и всё поймём! Долго ж для этого надо было базарить "успеем - не успеем".

 

 

День восьмой. Суббота, 10 августа.

Сразу после завтрака Лёня с Верой покидали вещи в байду и спешно отчалили. Вёсел у них всё равно полтора - пущай "гонят". Примерно через час после них вышли все остальные. Всю первую половину дня имела место развлекуха под названием "Сколько километров до Опочки?". Мнения береговых жителей на этот счёт разнились с амплитудой километров в 40, поэтому вскоре мы перестали задавать этот вопрос. К обеду приплываем к последней на нашем пути плотине, там же обнаруживаем и Лёню с Верой. Сильно же им захотелось в Москву, ежели мы их полдня догнать не могли... Обнос, надо сказать тот ещё. По ту сторону плотины - сплошные валуны, можно кое - как поставить одну байдарку, да ещё пока её по этим бульникам до воды допрёшь - того гляди все ноги переломаешь. Но каким то образом три лодки в воду запихнули (Лёня с Верой уже рванули дальше) и сели перекусить. Перекусываем мы перекусываем, тут Дугинов многозначительно глядя через кусты на воду говорит: "О! Чья - то байда поплыла..." Байда оказалось Бориной. Меф её на камушки поставил и решил не привязывать. Но она покачалась - покачалась, потом с камушков снялась и стала дрейфовать в сторону плотины. Повезло матросу Мефу, что не плыть за ней пришлось, а всего лишь шлёпать по гнусному каменистому дну, из которого к тому же всякая арматура торчит.

Короче отчалили мы, потом плыли и плыли, и часам к четырём причалили к берегу в пятнадцати минутах ходьбы от автостанции (это потом выяснилось). Довольный народ стал сушить лодки, лениво закидывать вещи в шмотники, купаться. Короче, полная идиллия. Тут из разведки вернулся Дугинов и сообщил, что последний сегодня автобус на Себеж уходит через час, а другого транспорта на дорогах города вообще практически не видно. Вот тут началось! Видели бы вы этот муравейник! Молниеносно начали разбираться недосушенные байдарки, распихиваться (с аукциона) недоеденные продукты, утрамбовываться рюкзаки (на них бросались грудью, как на амбразуру). В общем шуршание пошло ещё то! За сорок минут в основном все собрались. И стали потихонечку, парочками, отправляться в сторону автобусной станции. Ситуация достигла апофегея, когда на берегу остались 38й, Калугин и Дугиновы, а также 7 рюкзаков, из которых в четырёх - байды. После непродолжительных "Мать, мать, мать..." Ксюша с рюкзаком отправилась объяснять Мефу с Леней, в чём они не правы, оставшаяся троица принялась всех поливать на чём свет стоит.

Вскоре мужики прибежали, сообщили что "женщины держат автобус". С горем пополам похватали шмотки и ломанулись к автобусу. Оч-ч-чень занимательное занятие бегать под байдаркой!!! Автобус задержали на 25 минут, но устроились со всеми удобствами, заняв весь "хвост" автобуса. Водитель с его помощником, немного поворчав о задержке, стали прокручивать многоходовую комбинацию с билетами. Это вообще целая песня! Нам сообщили, что в пункте B по ходу следования живёт контролёр. Выписали билеты на 8 человек из пункта А в пункт С (с расстоянием между ними километров 10 против 90, которые нам реально ехать). Билеты хитрые: бланк режется пополам, одну половинку получает пассажир, другая - для отчётности. Так вот: билеты до конца не отрезаются, закладываются в СПЕЦИАЛЬНО ПОДГОТОВЛЕННЙ ЗАЖИМ, при помощи которого билеты можно оторвать точно по линии за считанные доли секунды. В таком положении заготовки остаются ожидать возможного контролёра. Контролёр так и не появился, так что билеты остались у водителя для продажи на следующий день. Нас же с ветерком довезли аж до железнодорожного вокзала в Себеже (а до него три километра от автостанции) всего-то за 200 штук. Все остались довольны.

На станции нам предстояло проторчать часов пять в ожидании поезда Рига-Москва, поэтому мы основательно запаслись пивом в единственном местном ларьке и засели в зале ожидания кто за преферанс, кто за распевание песен. Скоро стемнело и преферанс прикрылся сам собой (свет в зале никто не смог включить), а песни прикрылись по причине появления местных смурных ментов, которым мёртвая тишина гораздо ближе к сердцу.

После прихода поезда его стали шмонать таможенники. Занимались они этим около сорока минут, одновременно никого не выпуская на платформу. Причём занимались они в основном какой-то ерундой типа "Женщина везёт около десяти трикотажных изделий, пошлину платить не хочет...", и. т. д. Весь этот пустой трёп был хорошо слышен у одного из них из рации. Наконец дверь вокзала распахнулась: "Следующие на посадку - приготовьте документы". А кроме нас поезда ждали ещё десяток водников из другой группы. Проверив ксивы у пары человек, таможенник произнёс сакраментальную фразу: "Чё, все туристы? А, проходите!". Погрузившись в вагон, фактически сразу все отрубились, время всё же было уже полвторого.

День приезда. Воскресенье, 11 августа.

Проснувшись поутру, устроили последний завтрак, который состоял из кана пюре "Анкл Бэнс" с ветчиной, горошком, и двумя "Монастырскими избами" (неплохо для утра в плацкарте). Активно поглощать продукты после вчерашнего количества пива могли не все. После трапезы Дугинов долго донимал Калугина "Лёш, а Лёш, кан пойди помой...", на что тот резонно заявлял "Ты сегодня дежурный, ты и мой!". 38й рычал, что если кан хоть кто-нибудь не помоет - "в следующий раз от меня канов не дождётесь". В общем, поезд подъезжал к Москве, всё шло также, как и шло до того...